— Так дети, что надо сказать, когда встречаете хорошего дядю?
— [Дети, хором] Вы — мой папа?

Трей, хватить болтаться по улицам. Я хочу, чтобы ты окончил школу — потому что если ты этого не сделаешь, то сможешь только барыжить наркотой, *бать телок и работать охранником у Эдди Мерфи.

Ты должен перестать говорить «ниггер». Слово «ниггер» придумали белые, чтобы убить самосознание чёрной расы. Да, слушай, напомни мне потом забрать бельё из прачечной у этого косоглазого желторылого ублюдка.

— А ещё ты будешь убирать мою комнату.
— Убирать комнату?!
— Ну да! Ты посмотри, здесь разве что только насрать осталось.

Ты с ней целовался? Целовал ее взасос? Поздравляю, Эштрей, считай — ты только что отсосал у всех парней района.

— Я пыталась пробудить в отце чувства.
— Какие чувства?
— Какие-нибудь. Любые. Как я могу пересказать тебе восемнадцать лет своей жизни, когда я чувствовала себя забытой и никому ненужной? Отец всегда относился ко мне, как предмету мебели.
— Значит ты захотела с ним рассчитаться?
— Трудно сказать. Я всегда думала, что только мой отец и никто другой, может помочь мне разобраться в себе самой.
— Помоги себе сама. Ты должна сама разобраться в себе. Тебе не нужен отец для того, чтобы осознать, кто ты есть. Знаешь, как проще всего сделать сон явью? Знаешь? Надо проснуться. И тогда ты обретёшь своё «я». Ты станешь независимой и самодостаточной. Ты обретёшь всё, что только захочешь.

А почему Ричард продает свой дом? Он обанкротился? Растерял всех своих клиентов? Удавился собственными усами?