Я полагаю, ни один человек не верит, что стареет. Он понимает это, но не верит.

Картины — как живые существа. Как женщины. Не следует показывать их каждому встречному и поперечному. Иначе они потеряют свое очарование. И свою цену.

— После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я Кана.
— Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу.
— Очень мудро.

Глупость – ценнейший дар. Но тот, кто её утратил, никогда не приобретет вновь. Она спасает как шапка-невидимка. Опасности, перед которыми бессилен любой интеллект, глупость просто не замечает.

Мир полон добрых людей, но замечаешь это, лишь когда оказываешься в беде. И это является своего рода компенсацией за трудные минуты жизни. Удивительный баланс, заставляющий в минуты отчаяния уверовать даже в очень далёкого, обезличенного, автоматического Бога, восседающего перед пультом управления. Впрочем, только в минуты отчаяния — и никогда больше.

— Вы любите сигары?
— Я ещё плохо в них разбираюсь. Курю всё, что попадется под руку.
— Вам можно позавидовать.
...
— Это для меня новость. Не думал, что этому можно завидовать.
— У вас всё ещё впереди — выбор, наслаждение и пресыщение. Чем ниже ступень, с которой начинаешь свой путь, тем позже наступает пресыщение.

Думаете, люди, которые пишут о картинах, разбираются в них лучше? Скажу вам по секрету: о картинах нельзя писать — как вообще об искусстве. Все, что пишут об этом, служит лишь одной цели — просвещению невежд. Писать об искусстве нельзя. Его можно только чувствовать.